Кини-Нуи

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кини-Нуи » Общение » День из жизни Динозавра


День из жизни Динозавра

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

День из жизни кетцалькоатля

Ветер постепенно крепчал, но это было только во благо огромному старому кетцалькоатлю, что, словно и не замечая своего исполинского тела, без единого взмаха скользил на теплых воздушных потоках, раскинув двенадцати метровые крылья и описывая медленные изящные спирали, то поднимавшие его под самые облака, то спускавшие вниз, к лесистой саванне, которую птерозавр назвал бы своим домом – если бы, конечно, умел говорить. А пока что… он всего лишь кружил над этим местом, внимательно осматривая землю внизу в поисках гнилой падали – своей излюбленной добычи – и, попутно, «инспектируя» небеса, дабы не пропустить других стервятников, тоже разыскивающих, чем бы поживиться. Сейчас, когда солнце хорошо прогрело землю, гигант забрался очень высоко, и с земли он казался всего лишь крохотной мушкой, но его зоркие, как у орла, глаза без труда различали даже мельчайшие детали местности внизу, начиная от количества рогов на «воротнике» очередного цератопса, обкусывающего ветки прибрежного кустарника, и заканчивая числом яиц в гнезде какого-то плотоядного динозавра, рядом с которым – вот незадача! – лежала на земле свирепая мамаша. Печально, весьма печально. Такой завтрак накрылся!

Несмотря на свои чудовищные размеры, кетцалькоатль не был таким уж свирепым хищником, и, если и охотился на живую добычу, то довольствовался всякой мелочью, вроде беспомощных детенышей динозавров, которых выглядывал с воздуха. Естественно, что при этом было крайне желательно, чтобы взрослые особи были как можно дальше от гнезда, ибо, хоть беззубый клюв этого птерозавра и был способен разить с ужасающей мощью, на земле он все же был довольно неуклюж, и быстрый, подвижный наземный хищник без труда смог бы вцепиться ему в крыло или ухватить за длинную тонкую шею, что была отнюдь не так пластична, как у современных птиц – парировать удар он бы явно не сумел. Его шея была хороша в полете, когда все позвонки вытягивались в одну линию, формируя плотный твердый киль для разрезания воздуха, и это, вкупе со многими другими качествами, делали небесного гиганта идеальным патрульным, могущим не спускаться на землю в течение нескольких дней, а то и недель, обследуя при этом поистине колоссальные территории – до сотен, и даже тысяч квадратных километров леса и равнин. Иногда, если случался дождь, или воздух был слишком холодным, или дул слабый ветер – птерозавр не поднимался в небо, а исследовал свои владения с земли, как это делают современные аисты марабу – ближайшие аналоги этого позднемелового гиганта. Взлет и посадка – это были слабые места кетцалькоатля, и ему немалых усилий стоило подняться под облака – или, наоборот, спуститься за пищей. Ничего удивительного, что он предпочитал не делать этого зря, и всегда точно соотносил необходимость приземления с аппетитностью предложенного обеда. Либо с возможностью поплатиться за свою жадность чем-то большим, нежели пустым желудком да потрепанными нервами! И, покружив-таки над гнездом, дабы окончательно убедиться, что шансов на добычу никаких, он убрался прочь, продолжая свое молчаливое наблюдение.
Стоял полдень, самое хорошее время для всех летунов, так что то тут, то там кетцалькоатль замечал чьи-то крылатые тени – впрочем, в большинстве своем это были просто птицы. К концу мелового периода пернатые изрядно размножились, отвоевав себе заметное место в экосистеме, и кое-кто из них даже начал конкурировать с птерозаврами, вытеснив большинство из них либо в море, либо на позицию «тяжелых бомбардировщиков», скорее соперничающих с наземными хищниками. Некоторые из этих последних титанов неба выросли до гигантских размеров, и парящий на теплых потоках воздуха кетцалькоатль был тому живым подтверждением. Однако, решив, подобно плотоядным динозаврам, выиграть за счет увеличения габаритов, крылатые ящеры оказались балансирующими на качающейся перекладине, с одной стороны которой стояла их способность летать, которую их предки развивали в себе на протяжении свыше ста миллионов лет, а с другой – возможность на равных играть с крупными хищниками, живущих в этих краях, начиная от вездесущих троодонов и кончая всем известным тираннозавром рексом, чьи тринадцать метров и восемь тонн живого веса были способны отогнать от туши даже куда более крупное существо, нежели изящный птерозавр! Теряя свое место в воздухе, крылатые рептилии решили опробовать план возвращения на землю, в качестве нелетающих хищников-собирателей… но, увы, эта попытка была предпринята слишком поздно, чтобы всерьез повлиять на ход истории, да и полые косточки и слабо развитые лапки птерозавра вряд ли были удачным материалом для того, чтобы создать из них нечто стоящее внимания!..

Высмотрев внизу что-то вроде брошенного гнезда, кетцалькоатль тут же, убедившись, что никого из взрослых динозавров поблизости нет, начал кругами заходить на посадку. Дул хороший, сильный ветер, но птерозавр не ошибся с местом посадки, и, несколько раз хлопнув крыльями, он, наконец, коснулся земли, неуклюже пробежав пару шагов на задних конечностях прежде, чем остановиться и сложить крылья. Сейчас, с прижатыми к телу перепонками и отведенными назад кончиками крыльев, кетцалькоатль, хоть и был почти три метра ростом, не выглядел таким уж великаном, скорее напоминая что-то вроде исполинского аиста, с изрядной примесью летучей мыши. Смешно семеня и держа свою огромную голову на поднятой шее, точно жираф, птерозавр приблизился к гнезду. На краю его шуршал какой-то варан, видимо, решивший подкрепиться, но – удача сегодня была не на его стороне, ибо тяжелый клюв птерозавра тюкнул его аккурат в основание черепа, раздробив позвоночник, и, подхватив тушку, кетцалькоатль отправил ее к себе в желудок, после чего уже вплотную занялся самим гнездом. Яйца лежали на дне, слегка припорошенные грязью и сухой листвой, а, опустив клюв пониже, кетцалькоатль понял, что гнездо заброшено – ведь скорлупки, которым, в норме, полагалось быть чуть более теплыми, нежели окружающий воздух, были мертвыми и холодными. Пустыми. Но вкусными…
Кетцалькоатль чуть стукнул клювом по ближайшему яйцу, словно проверяя его на прочность, после чего, схватив его клювом, запрокинул голову и сжал челюсти. Довольно мягкая скорлупа тут же лопнула, как перезрелое яблоко, и, буквально вытряхнув содержимое себе в глотку, он отшвырнул пустую оболочку в сторону, нагнувшись за следующей порцией. Надо сказать, яйца были липкими, скользкими, с какой-то больно уж мягкой «мясной» начинкой в виде полусформировавшихся детенышей, да еще и воняли сероводородом – но, как ни странно, для птерозавра не было еды вкуснее. Да и чего уж тут ждать от падальщика, предпочитающего не свежее, упругое мясо, а изъеденную червями плоть, отваливающуюся от костей?.. Через несколько мгновений все пять яиц исчезли в горле птерозавра, и, пригнувшись, кетцалькоатль сорвался с места, мощно работая всеми четырьмя конечностями. Все его мускулы работали на пределе, огромное тело словно сжалось в тугой комок, и, сделав три коротких прыжка, одновременно с четвертым он уже оторвался от земли, пару раз задев кончиками крыльев землю, но все же сумев выправить полет и подняться в небо. Там, наверху, по крайней мере, было гораздо прохладнее, чем на земле, и, едва поймав восходящий поток воздуха, птерозавр тут же заскользил прочь. Теплый ветер приятно шевелил мелкие ворсинки на перепонках крыльев, посылая в мозг птерозавра тысячи слабейших сигналов, которые, суммируясь, формировали общую чувствительную плоскость, информировавшую крылатого ящера обо всех изменениях в давлении воздуха, силе и направлении ветра, таким образом позволяя ему использовать себе во благо даже наималейшие особенности окружающей среды, чтобы не терять ни крупицы той энергии, которую ему приходилось тратить на то, чтобы добыть себе пищу – топливо для своего теплокровного тела.
Слабая струйка запаха достигла тяжелого клюва кетцалькоатля, и информация о нем тут же поступила в мозг, заставив птерозавра заинтересованно втянуть воздух открытой пастью, чтобы лучше идентифицировать этот «аромат». Пахло стухшим мясом, причем не просто подгнившим, а именно стухшим, разваливающимся на отдельные волоконца… Это было редкостным лакомством, и, едва определив нужное направление, кетцалькоатль тут же помчался на столь явно заявленный «банкет». Из-за особого строения клюва он с трудом мог питаться свежим мясом, а вот мягкую падаль рвал с удовольствием… но, увы, доставалась она ему не так часто – менее привередливые хищники успевали все сорвать до того, как мясо достигало необходимой консистенции, поэтому куда чаще кетцалькоатлю приходилось охотиться у какого-нибудь затхлого ручья, либо обирать гнезда динозавров, либо же вовсе примерять на себя шкуру современных африканских птиц, вроде страуса, выхватывая с земли и из норок всякую мелочь, вроде ящериц, мелких млекопитающих и прочих слабых существ, которых можно было проглотить целиком или рассечь пополам одним щелчком клюва. Естественно, что в таком случае он немало рисковал, оказываясь в непосредственной близости от снующих поблизости хищников… но, в таком случае, у него были свои козыри в несуществующих рукавах… И, едва выглядев впереди огромный скалистый обрыв, где он, впрочем, бывал относительно редко, птерозавр, уже чувствуя близость поживы, без раздумий рванулся вперед. Его нос вел его не хуже компаса, а зоркие глаза без труда разглядели и источник чарующего аромата – чью-то явно несвежую тушку, что застряла, повиснув на ветвях старого засохшего дерева, умудрившегося вырасти на небольшом скалистом утесе, который, точно зуб, торчал из земляного бока отвесной стены. Очень может быть, что это несчастное животное сдохло, по меньшей мере, пару недель назад, забившись в заросли пахучего кустарника, чтобы замаскировать свой запах… Может быть, оно было ранено, и надеялось выздороветь, но – увы, судьба распорядилась иначе, а недавнее землетрясение, прокатившееся по равнине, попросту стряхнуло тушу вниз, так что теперь она висела там, будто вывеска, распространяя вокруг себя оглушительный запах… ну, мы бы назвали это вонью.

Но для кетцалькоатля не было запаха милее… Правда, обедать в одиночестве ему было не суждено – там, внизу, уже собралась честная публика, и три молодые ричардоэстезии – хищники, весом примерно в центнер – пилили заманчивую тушу голодными взглядами, а, увидев приближающегося крылатого соперника, тут же зашипели и забегали, точно надеясь отогнать пришельца от мяса… наивные. Он даже не посмотрел в их сторону. Все его внимание было поглощено тем, как бы половчее умудриться присесть на ветки дерева, не сбив наземь тушу и не переломав себе все крылья. Сдохший динозавр был не из мелких – как минимум, килограммов двести, а дерево старое… Кетцалькоатль, с его весом, рисковал, но он шел на этот риск, манимый запахом падали, и, покружив вокруг, он начал делать пробные заходы, стараясь разобраться в том сплетении воздушных потоков, что обтекали этот обрыв, чтобы, по незнанию, часом не врезаться в него. Ричардоэстезии просто бесновались, и все пытались вскарабкаться на обрыв, чтобы добраться до туши первыми, но – их когти просто соскальзывали с земли, заставляя излишне ретивых ящеров сползать вниз, однако – о, эта молодость! – они тут же пытались проделать это вновь, видимо, надеясь на удачу. Ведь туша-то висела всего метрах в десяти от земли – ну как тут устоять перед соблазном?! Тем более, что осторожный кетцалькоатль не спешил начинать пиршество, то подлетая к самому дереву, то вновь, крутой спиралью, уходя вверх, выверяя свои движения, пока, наконец, не решился – и, вытянув вперед задние ноги, буквально не плюхнулся на вершину старого дерева. Хоть бы не треснуло, хоть бы…

Треснуло. Затрещало, что говорится, по всем швам, и, не успел наш герой опомниться, как он, сгнившая туша, обломки ветвей – все это обрушилось вниз, в одном сумасшедшем клубке, прямо на головы ричардоэстезиям, что, явно не ожидая подобного нападения, с испуганными воплями бросились в разные стороны, когда это невероятное нечто со всего размаху рухнуло на землю. К счастью, кетцалькоатль успел взлететь до того, как это падающее нечто увлекло его за собой, но – отныне оно оказалось в «зоне ведомства» быстро опомнившихся ричардоэстезий, что мгновенно сообразили, что к чему, и со всех лап бросились к столь нежданному подарку… в самом прямом смысле – с небес. Один из них, не теряя ни мгновения, тут же схватил дохлятину за подгнившее бедро, а второй, оскалив зубы, бросился прямо на снижающегося птерозавра, точно пружина, взвившись в воздух на два с половиной метра, и его челюсти захлопнулись всего в каких-то сантиметрах пять от задней лапы кетцалькоатля – тот едва успел ее отдернуть. Иначе лишился бы пары когтей – ричардоэстезии явно не шутили, и, отогнав, как им казалось, крылатого падальщика, они тут же набросились на остатки туши, едва ли не из пасти друг у друга выхватывая куски пахучего мяса. За несколько мгновений хищники успели здорово разворотить брюхо несчастного животного, тем более, что мясо буквально само отваливалось от костей, оставляя голый скелет, и ричардоэстезиям оставалось только рычать, да драться из-за лучших кусков… пока внезапно над ними не раздался жуткий, какой-то потусторонний вопль, и перепуганный молодняк, как мыши от орла, прыснули, кто куда, а на бок туши, разогнав воздух ударами крыльев, опустился кетцалькоатль.
Он явно был очень зол. И когда один из ричардоэстезий бросился вперед, явно надеясь отбить тушу, то он едва успел увернуться – иначе острый, как копье клюв кетцалькоатля точно вонзился бы ему в скулу. И еще неизвестно, с какими последствиями… Динозавр успел отпрыгнуть, вздыбив короткие черные перья на затылке, так что клюв защелкнулся впустую, но звук от этого самого щелчка был… кастеты и то звучат дружелюбнее! Сгорбив плечи и вытянув вперед шею, кетцалькоатль слегка покачивался с одного бока на другой, при этом тихо, но угрожающе шипя.

Динозавры же были отнюдь не так глупы, чтобы соваться под клюв, но – сзади к птерозавру было не подобраться, учитывая, что там находилась та самая земляная стена, с которой низринулся предмет их нынешнего спора, а спереди птерозавр вполне успешно держал оборону, уперевшись всеми четырьмя конечностями в землю и широко раскрыв клюв, несколькими ударами которого он мог любого из своих нынешних противников отправить на тот свет. Вот только… мясо… целая куча… хочется же! Второй ричардоэстезия, пользуясь тем, что птерозавр занят его товарищем, попытался утянуть себе кусок, но тут же получил чувствительный щипок в нос, заставивший его, взвизгнув, шарахнуться прочь, и кетцалькоатль, пользуясь тем, что оба соперника отбежали, все же успел отхватить кусочек мяса, тут же скользнувший ему в глотку – и, подняв перемазанный в гнилой крови клюв, с яростным шипением рванулся вперед, все-таки достав ближайшего противника. На этот раз его удар вряд ли можно было бы назвать ритуальным – ибо острое лезвие клюва вошло под кожу почти на три сантиметра, пустив по чешуйчатой шкуре теплую, пульсирующую струйку, и раненый динозавр, заверещав, дернулся прочь, разбрызгивая красные капли.
Второй ричардоэстезия, почуяв кровь, отшатнулся, точно ошпаренный, дыбя перья и щелкая зубами, а кетцалькоатль, приподнявшись на задних лапах, широко расправил свои двенадцати метровые крылья, так, чтобы закатное солнце хорошо осветило тонкую, будто бы замшевую перепонку, пронизанную тонкими веточками вен, вычертив яркий кофейно-красный фон и эффектный рисунок светлых полос. Самые кончики крыльев были угольно-черными, очерченными узкими белыми полосами, и по краю перепонки шла широкая темная кайма, что зрительно увеличивала габариты, в общем-то, не такого уж громадного птерозавра, превращая его из какого-то хиленького, неуклюжего урода в неведомое чудовище, огромное, страшное – и опасное… Раненый динозавр жалобно скулил в сторонке, его ранка уже начала опухать – трупный яд начал свое черное дело. Если ричардоэстезии повезет, он отделается лишь воспалением, если же нет… ну что ж, тоже разновидность естественного отбора, отсеивающая особей со слабым иммунитетом. Ничего личного, так сказать. Убедившись, что соперники пока что не собираются нападать, кетцалькоатль, сложив крылья, принялся как ни в чем не бывало обрывать вкуснейшее мясо с костей. Ричардоэстезии следили за ним злющими глазами… но приближаться не рисковали. Собственно, кетцалькоатлю только это и нужно было – спокойно поесть. В любом случае – много ему в свой желудок не уместить, и, наевшись до отвала, он просто улетит, бросив остатки этим юнцам. Но пока что им следовало держаться от него подальше. Они познали на себе лишь малую толику силы, которая заключалась в его клюве, но, в случае чего, старый птерозавр готов был им доказать, что он еще отнюдь не такая развалина, какой кажется… Что его все еще можно – и нужно! – уважать.
И кому была какая разница, что всего через каких-то полмиллиона лет в небо поднимется последний кетцалькоатль в мире, и его кровавые крылья, отражающие пламя заката, послужат погребальным знаменем всей эпохе гигантских рептилий? Кому какое дело было до того, что произойдет через год, через два, через десять или даже сто лет? Мир мезозойской эры не знал будущего времени.
Было только «здесь» и «сейчас». Вот на этом самом месте. Сегодня я наемся, и засну спокойно, зная, что прожил этот день не напрасно, а завтра… а не факт, что я вообще его увижу, это завтра. Беспокоиться только из-за того, что может быть? Глупо. Проблемы нужно решать по мере их поступления. И тот старый кетцалькоатль, что этим вечером отбил гнилую тушку у двух молодых ричардоэстезий… Он даже и представить себе не мог, что пройдут годы – и он превратится всего лишь в кучку разрозненных костей. В жалкие следы его былого величия…

Но в тот далекий день, шестьдесят пять миллионов лет назад, эта жалкая кучка, облаченная в плоть и кожу, вырывала куски плоти из тела дохлого динозавра, под бессильными взглядами двух молодых голодных хищников.
И чувствовала себя победителем.

Конец. Спасибо за внимание!

Отредактировано vakhtang2012 (09-03-2012 21:51:24)

0

2

Я толком не читал,, просто пробежался глазами и... Вахтанг, я очень хорошо знаю древних животных и впринципе неплохо, но...

других стервятников

1)Может падальщиков? Стервятник- это птица-падальщик.

На краю его шуршал какой-то варан, видимо, решивший подкрепиться

2)Варан? Тогда уже были вараны?

могущим не спускаться на землю в течение нескольких дней, а то и недель, обследуя при этом поистине колоссальные территории – до сотен, и даже тысяч квадратных километров леса и равнин.

3)Птерозавры летали при помощи перепончатых крыльев, ловя потоки воздуха и скользя по ним. Они не могли парить так долго.

Ричардоэстезии

4)Нет даже такого понятия такого-_- Википедия молчит.

Отредактировано Ломака (10-03-2012 13:33:32)

0

3

1)Такого ящера нет! Кетцалькоатль- один из богов древней Америки, которому поклонялись, вроде ацтеки.

Щито.

4)В меловом периоде не было Тиранозавров! Они появились в Юрском!

Эээ, приятель, Тираннозавр - плотоядный ящер Позднего Мела/Мелового Периода. Юрский Период шёл раньше Мелового. Или ты нашёл более глубокие факты против того, что и так известно практически каждому, извиняюсь, дураку?

7)Нет даже такого понятия такого-_-

Один раз я где-то слышал, возможно и есть.

Это было в конце Юрского периода, а ты ведёшь действие в Меловом! Определись уже.

Опять же, Юрский предшествует Меловому, "вымерли" динозаврики в позднем Меле.

Вахтанг, я очень хорошо знаю древних животных и впринципе неплохо, но...

... но придётся признать, видимо, обратное.
Собственно, для начала бы следовало разобраться в собственных знаниях, а уж затем тыкать кого-то носом в пустоту.

Отредактировано Пенрак (09-03-2012 19:34:18)

0

4

Вы бы рассказ оценили.

Один раз я где-то слышал, возможно и есть.

Google и яндекс вам в помощь.

Собственно, для начала бы следовало разобраться в собственных знаниях, а уж затем тыкать кого-то носом в пустоту.

Тут я солидарен с Пенраком.

1)Такого ящера нет! Кетцалькоатль- один из богов древней Америки, которому поклонялись, вроде ацтеки.

Это Дракон, который был божеством для жителей Южной Америки, а назвали его так, из-за гигантских размеров( или нет. Не помню).

2)Может падальщиков? Стервятник- это птица-падальщик.

Не только.

3)В меловом периоде не было даже археоптериксов! Не было как таковых перьев(хотя они и могли расти на телах некоторых ящеров, но летать они не могли, археоптерикс был первым пернатым существом, которое было близко к этому, но к сожалению они могли лишь планировать с дерева на дерево).

Были.

Вахтанг, я очень хорошо знаю древних животных и впринципе неплохо, но...

Не-а.

Я толком не читал,,

И зря.
Скоро выложу про Спинозавра.

9)Мелкие грамотические ошибки.

Исправил.

Отредактировано vakhtang2012 (09-03-2012 21:51:58)

0

5

Ломака, меня раздражают твои попытки вдолбить нам в головы заведомо неправильную и абсурдную информацию. Последовательность периодов Мезозойской эры: Триас, Юра, Мел. Динозавры вымерли в конце Мелового периода. Кетцалькоатль действительно существовал, а вот насчет ричардоэстезии утверждать не буду, так как сам никогда с таким понятием не встречался (хотя увлекаюсь палеонтологией и динозаврами в частности). Археоптериксы появились в конце Юрского периода.

2)Может падальщиков? Стервятник- это птица-падальщик.

Серьезно, лучше сказать - "Падальщиком".

4)В меловом периоде не было Тиранозавров! Они появились в Юрском!

O RLY?

Варан? Тогда уже были вараны?

\
Не было.
Вахтанг, рассказ слабоват, но приемлем. В принципе, не обращал внимания на грамматические ошибки при прочтении. Но разве в случае копипаста не следует указать первоисточник?
Один день из жизни кетцалькоатля

0

6

Ломака, ты ничего не понимаешь в динозаврах. Рассказ как раз каноничен.
1. Кетцалькоатль - птерозавр с невероятно огромным размахом крыльев.
3. К концу мела птиц было уже овер 9000 видов.
4. Лолшто? Тираннозавры как раз жили в меловом.
5. Кажется, были уже тогда вараны. Или их родственники.
6. Да. Но при таком огромном размахе крыльев они действительно могли парить очень долго.
7. Динозавр малоизвестный, но это не делает его несуществующим, дорогуша.
8. Сдаётся мне, что ты перепутал меловой и юрский периоды. Динозавры вымерли примерно 65 косарей косарей лет назад, в конце мелового .

0

7

Ломака, меня раздражают твои попытки вдолбить нам в головы заведомо неправильную и абсурдную информацию. Последовательность периодов Мезозойской эры: Триас, Юра, Мел.

Извиняюсь перед всеми, я действительно ступил и перепутал Юрский и Меловой.
Уж прощайте, право слово не понимаю как так. Если так то, то вроде всё оки-доки.

1. Кетцалькоатль - птерозавр с невероятно огромным размахом крыльев.
3. К концу мела птиц было уже овер 9000 видов.
4. Лолшто? Тираннозавры как раз жили в меловом.
5. Кажется, были уже тогда вараны. Или их родственники.
6. Да. Но при таком огромном размахе крыльев они действительно могли парить очень долго.
7. Динозавр малоизвестный, но это не делает его несуществующим, дорогуша.
8. Сдаётся мне, что ты перепутал меловой и юрский периоды. Динозавры вымерли примерно 65 косарей косарей лет назад, в конце мелового .

1. Нашёл.
3. "Причину своего нелепого обвинения обосновал выше."
4. "Причину своего нелепого обвинения обосновал выше."
8. Да.

Собственно, для начала бы следовало разобраться в собственных знаниях, а уж затем тыкать кого-то носом в пустоту.

Я уже вроде всё объяснил, впредь буду внимательнее.
Мой пред. пост отредактирован.
Но, блджад стыдно даже как-то, так опозорится из-за одной ошибки)
Вахтя, сори, что оклеветал.
Есть ещё притензии?

Отредактировано Ломака (10-03-2012 13:32:46)

0

8

)Нет даже такого понятия такого-_- Википедия молчит.

А гугл и яндекс не пробовал?

0

9

Всё, отрыл среди "дальновосточных динозавров"

Отредактировано Ломака (10-03-2012 17:38:00)

0

10

Всё, отрыл среди "дальновосточных динозавров" О_о Как бы странно это не звучало.

А ничего странного...

День из жизни Спинозавра
Длинная, похожая на крокодилью морда приподнялась над землей, огромные челюсти распахнулись, демонстрируя ряды острых, как бритва зубов… но сил застонать уже не было, и, прикрыв глаза, отсвечивающие зловещим зеленым, спинозавр тяжело уронил голову наземь, натужно раздувая бока и чувствуя зловещее приближение смерти… Он был еще не стар, но всю свою жизнь ходил с ней бок о бок, и теперь, когда незримое существо с холодными крыльями и бесчувственным взглядом застыло где-то совсем рядом, вот-вот готовясь запустить ледяные зубы в его тело – он все так же спокойно смотрел на раскинувшееся над ним прозрачно-голубое небо, такое чистое и беззаботное… казалось, оно и не знает об ужасной трагедии, случившейся этой ночью. Трагедии, что унесла жизни сотен живых существ, опустошило громадную территорию… и исчезло, как и не было его, оставив своих жертв умирать от голода и боли.
Огромное, шестнадцатиметровое тело спинозавра лежало, наполовину погрузившись в липкую, тягучую грязь, перемешанную с илом, который принесла сюда разбушевавшаяся река. Несколько дней назад, далеко в горах, прошли сильные дожди, размывшие естественную плотину из грязи и камней. Мощный поток вырвался на свободу, и, точно дикий зверь, пронесся по болотистой равнине, сметая все на своем пути, пока, достигнув обширной топкой низменности, взбесившаяся вода не успокоилась… вот только тем, кого она унесла с собой, это не принесло облегчения. Никто не ушел от ее слепой ярости, будь то столетнее дерево или могучий динозавр – она утащила за собой всех обитателей древнего леса, от самой маленькой ящерки – до огромного спинозавра, самого страшного хищника на этой земле, которому теперь оставалось лишь мучиться от боли в переломанных костях и разорванном брюхе. Его гордость, его символ – высокий кожистый гребень на спине – лежал, перемазанный в холодной грязи, забирающей даже те немногие крохи тепла, что еще оставались в громадном восьмитонном теле. Это означало, что позвоночник ящера тоже был сломан, и он не мог даже пошевелить задними лапами – они мертвым грузом лежали в грязи, никак не откликаясь на его желания, и все попытки подняться кончались лишь тем, что страшная усталость заставляла хищника раз за разом валиться в грязь, перемазываясь в ней по самые уши. Силы его неумолимо таяли, и в конце концов кожистые веки смежились, и беловатая полупрозрачная перепонка окончательно погасила зеленые глаза…
Чмок. Чм-мок. Чмок. Странный, чавкающий звук вывел спинозавра из состояния оцепенения, всколыхнув гаснущее сознание – и как раз вовремя, ибо через какое-то мгновение он увидел, как у самой его морды, широко раздвинув увенчанные тупыми копытцами пальцы, в грязь опустилась круглая, похожая на колонну лапа, толщиной с древесный ствол. Лапа простояла на месте всего ничего, как – чмок! – выдрала себя из липкой жижи и пронеслась над головой хищника, вновь опустившись где-то метрах в двух от него и явив его взгляду обширнейшее морщинистое брюхо цвета перепревшей листвы, на котором, при некотором желании, спинозавр вполне мог бы уютно поспать. Это был старый паралититан – самый крупный травоядный динозавр в этих краях, длиной почти в тридцать метров и весом в шестьдесят тонн. Обычно эти ящеры держатся небольшими группами, в целях общей безопасности, но этот одинокий самец достиг уже таких размеров, что врагов у него почти не осталось – кроме одного… Спинозавр почувствовал, как у него задрожало горло… столько мяса! Столько мяса! Нужно лишь приподняться, всего лишь на пару метров – и вся эта туша окажется в его власти! Охотничьи инстинкты притупили даже боль от ранений, и, сипло взревев, хищник, разорвав ссохшуюся корку грязи и крови, изо всех сил дернулся вперед, разевая страшенную пасть… но его хватило лишь на то, чтобы неуклюже дернуться всем телом. Тем не менее, паралититан испугался – хрюкнув от неожиданности, гигант, не ожидавший ничего подобного от залитого грязью «холма», отошел назад на несколько шагов, после чего, изогнув длинную шею, в некотором недоумении уставился на так испугавшего его спинозавра глупым золотистым глазом. Видимо, он пытался понять, что это за существо, которое, вроде бы, пахло и рычало, как его злейший враг, но в то же время совершенно на него не походило. Впрочем, паралититан недолго ломал над этим голову – убедившись, что это необычное создание не собирается не то, что нападать – даже подниматься на ноги, он успокоился, и, потеряв к спинозавру всякий интерес, отправился дальше, едва не касаясь земли довольно-таки коротким, по сравнению с некоторыми своими сородичами, хвостом. Видимо, он направлялся к зеленой полосе леса, не пострадавшей от наводнения, и спинозавру, беспомощному и униженному, оставалось лишь смотреть ему вслед, чувствуя, как медленно перестает дрожать земля, провожающая четвероногого титана.
Солнце уже довольно высоко поднялось над землей, но даже его теплые лучи не могли согреть окоченевшее тело павшего спинозавра, а лишь ухудшили его и без того плачевное положение, привлекая множество кровососущих насекомых, жадных до свежей крови. Правда, корка грязи и плотная, жесткая шкура частично уберегали динозавра от этих паразитов, но маленькие твари всюду находили слабые места – в паху или подмышками – чтобы без помех насладиться своим пиршеством. Глаза спинозавра помутнели от боли, и он все пытался сбросить с себя этих кровопийц, но они совершенно не обращали внимание на его дерганья, продолжая делать свое грязное дело. Правда, радоваться им пришлось недолго – к полудню над равниной собрались тучи, и начался дождь, прогнавший их куда подальше. Дождь был почти теплый, и совсем не напоминал ту ужасающе холодную воду, что переломила надвое всю жизнь могучего спинозавра, и он, почти не моргая, смотрел, как небо озаряют ветвистые молнии, похожие на сверкающие когти каких-то огромных небесных охотников. Дождевая вода почти смыла с его боков липкую грязь, обнажив коричнево-серый бок, расписанный причудливым кирпичным узором, и огромный гребень, с которого еще не сошла яркая, оранжево-желтая брачная окраска…
В этом году ему повезло, и он нашел себе партнершу – громадную самку, почти на полметра превышающую его размером, но выглядящую далеко не так эффектно – ее гребень был немного ниже, и окрашен куда проще. Однако пасть ее была полна острых, как бритва, зубов, и, судя по свежим и довольно глубоким ранам на боках преследующего ее молодого самца, пользоваться ими она тоже умела. Умудренный опытом, старый патриарх не стал тут же навязывать свое общество, вместо этого решив разобраться с юным выскочкой.
Тот оказался не робкого десятка, даром, что был почти на семь метров короче старшего самца, и даже умудрился слегка тяпнуть старого самца за бок, содрав с него кусочек кожи… и, тем самым, предопределил свою судьбу. Уйди он с самого начала – старик не стал бы его преследовать, вместо этого уделив больше внимания самке, но эта пустяковая ранка серьезно его разозлила. В его крови бурлили гормоны, и давным-давно, казалось бы, позабытая ярость всколыхнулась в его душе, заставив внезапно напасть на молодого оппонента. Когда в тебе насчитывается почти восемь тонн веса, ты при всем своем желании не особо разгонишься, но на короткие, мощные рывки способны даже куда менее приспособленные к бегу крокодилы – и старый спинозавр, что врезался в его бок, подобно тарану, без труда повалил противника на бок, после чего, не сбавляя скорости, вскочил на бок поверженного наглеца, ломая ему ребра своим весом. Это был жестокий прием, и молодой спинозавр закричал от боли, когда острые осколки собственных ребер начали раздирать его внутренности, но через несколько мгновений его крики сменились отвратительным хлюпаньем, а из его горла хлынула кровь, заливая сухую землю. Ее запах несколько убавил огонь, пылавший в глазах старого ящера, и тот перестал топтать врага. Впрочем, вряд ли это уже могло его спасти… Сердце молодого, храброго, но глупого динозавра отсчитывало свои последние удары, а победитель, ровно забыв о его существовании, из разъяренного демона уже превратился в смущенного подростка, увивающегося вокруг самки. Его осторожность была вполне обоснованна – в юности ему уже «повезло» нарваться на взрослую самку, и с тех пор он предпочитал следить за собой. Эта красавица, хоть и ненамного превосходила его размерами, все же должна была быть куда агрессивнее настроена, и старик вовсе не собирался проверять, насколько остры ее зубы! Последующие несколько дней он неотрывно следовал за ней, отгоняя всех прочих ухажеров – правда, уже бескровно, ибо его размеры говорили сами за себя, заставляя более молодых ящеров убираться прочь ни с чем.
Проблемы возникли лишь в последний день, когда «на свидание» явился еще один старый самец, может, года на четыре младше нашего, и самка, явно соскучившаяся по множеству поклонников, приняла его вполне благосклонно, чем почти взбесила прошлого преследователя, и тот без раздумий пошел в атаку. На этот раз обычным зрительным контактом не ограничилось, и два самца, рыча и скаля зубы, закружили друг против друга, следя за движениями противника горящими от злобы глазами. Они не собирались уступать друг другу, и у каждого из них были свои преимущества: у одного – его преимущество в размерах, у другого – запас свежих сил, не истощенных многодневной гонкой за самкой. Они были равны… и настроены весьма решительно, поэтому-то и тянули с активными действиями, давая противнику шанс уйти и избежать драки… но – сдаваться просто так никто не хотел, и в какой-то миг старший спинозавр, слегка присев на задних лапах, рванулся вперед и крепко ухватил противника за плечо, прочно зажав его передними зубами. Сила его мощных челюстей позволила острым, как колья, зубам прорвать кожу и мышцы, скребнув по кости, и хотя второму ящеру удалось вырваться из этого захвата, по его шкуре медленно потекли ручейки липкой темной крови, а правая передняя лапа, вооруженная страшными когтями, похожими на острые крючья, бессильно повисла, и раненый гигант издал громкий обиженный вопль, прежде чем сам рванулся в атаку. Гиганты столкнулись, и небольшой перевес в габаритах позволил старому самцу хорошенько поддеть более молодого, заставив его сделать пару шагов назад, после чего, так же быстро, как и сошлись, динозавры вновь отшатнулись назад. Их спинные гребни налились кровью и заполыхали яркими цветами, словно на их хребтах расцвели громадные экзотические цветы, и выглядели два колосса поистине ужасающе! Даже самка, кажется, заинтересовалась, и не сводила с них глаз, стоя неподалеку. Сезон засухи подходил к концу, а с ним пропадала и излишняя озлобленность спинозавров, но до того, как обильные дожди оживляли доисторические равнины, их ярость достигала своей кульминации – а все ради того, чтобы обладать ею… Самке это не могло не льстить, и она почти с удовольствием наблюдала, как сшибаются два огромных хищника, раз за разом – правда, ограничиваясь лишь незначительными ранениями. Они устали, покрылись пылью, но не сдавались, и такая схватка могла длиться часами… пока внезапно не кончилась, когда самец-пришелец, внезапно словно бы забыв о цели битвы, развернулся и неторопливо побрел прочь, провожаемый победным ревом старого самца. Эта драка, хоть и не окончившаяся смертью одного из противников, явно понравилась самке, и тем же вечером она впервые позволила своему настойчивому кавалеру приблизиться к ней. Самец все еще осторожничал, но уже не столь сильно – он понял, что самка его признала, и не стал особо ждать. Еще пару дней они были вместе, пока у самки хватало на него терпения, но в конце концов ей это надоело, и, почувствовав перемену в ее настроении, самец ушел сам, не желая напоследок драться еще и с раздраженной пассией. Засуха кончалась, и, ведомый чутьем, он вернулся в свою речную долину, где обычно проводил сезон дождей, в основном питаясь крупной рыбой и с удовольствием разделывая трупы огромных травоядных, чье протухшее мясо без труда поддавалось даже его лишенным зазубрин зубам – ему было достаточно лишь пару раз мотнуть головой, чтобы выдрать огромный кусок мяса! Это был его рай, его законная земля, отвоеванная в бесчисленных схватках с не в меру наглыми молодыми соперниками… кто же знал, что она станет ему ловушкой…
Река казалась совершенно спокойной. Лес, переживший сокрушительную силу первых ливней сезона дождей, дышал свежестью, теплое, и совсем не жгучее солнце, уже висевшее где-то над самым горизонтом, играло на поверхности воды, затопившей иссушенную землю, и спинозавр довольно грелся на относительно сухом холме, переваривая свой обед. С возвращение воды реку вновь заполонила рыба, и громадный хищник полдня объедался ею на берегу реки, ловко выхватывая серебристые тела мощными когтями на передних лапах. Всего один удар – и огромная пресноводная акула, щелкая зубами, вылетала на берег, где ее уже поджидали острые зубы, из которых не могло вывернуться даже скользкое, мускулистое тело, длиной почти в два с половиной метра! Набив брюхо до отказа, спинозавр мирно дремал, слушая, как где-то в кронах деревьев кричат мелкие летающие ящеры, да сквозь полуопущенные веки наблюдал, как по реке, загребая воду мощным хвостом, плывет крупный крокодил… наверняка он направлялся выше по течению, откуда доносился слабый, сладковатый запах мертвечины. Должно быть, труп какого-нибудь погибшего в засуху паралититана, или более мелкого его сородича, египтозавра, принесла с собой река, и теперь подгнившая туша привлекала множество любителей легкой добычи. Будь спинозавр чуть более голоден, он бы тоже принял участие в пиршестве, но свежая рыба, которую добыть было лишь немногим сложнее, приятно отягощала брюхо, и, как только крокодил скрылся из виду, огромный динозавр лениво зевнул, устраиваясь поудобнее. Быть может, к утру, проголодавшись, он все же наведается туда, но пока что крокодилы, птерозавры и мелкие хищники могли не беспокоиться – их негласный предводитель спал, не подозревая о грозящей ему опасности… Впрочем, даже если бы он знал о ней – что бы он мог сделать? Убежать? Спинозавры никогда не славились, как хорошие спринтеры. Спрятаться? А где прикажете найти нору или гнездо, в котором поместится восьмитонная туша?.. И потому, когда сквозь сон его ушей коснулся зловещий рев – он не успел даже толком проснуться, как бурлящий, мутный поток, увенчанный густой шапкой пены, грязи и переломанных стволов деревьев, снес его с места – короля динозавров, что оказался совершенно бессилен перед яростью стихии…
Хриплое рычание, треск и влажное, отвратительное чавканье стряхнули с умирающего ящера пелену воспоминаний – с трудом вывернув шею, он увидел за собой чей-то огромный бок, наполовину торчавший из липкой грязи. Узкие, точно оставшиеся от удара плети шоколадные полоски и короткие ноги с головой выдавали некрупного египтозавра – быть может, даже того самого, которого так и не доели лесные крокодилы. Ссохшаяся кожа заставила длинную гибкую шею причудливо выгнуться, так что небольшая голова оказалась запрокинута за спину, и спинозавр мог в подробностях рассмотреть отсутствующие губы и выклеванные птерозаврами глаза. Травоядный был мертв, и мертв уже давно, о чем свидетельствовал сильный трупный запах, но, тем не менее, заметно вздрагивал, и из его брюха доносились странные, урчащие звуки. Впрочем, загадка разрешилась сама собой, когда внезапно раздалось громкое «хрясь!» - и над тушей, держа в пасти громадный кусок мяса, показалась треугольная голова кархародонтозавра. Эти хищники во взрослом состоянии достигали в длину свыше тринадцати метров, и были серьезными противниками даже для могучих спинозавров, но этот… вернее, эта парочка юнцов не выросла еще и до половины своего взрослого размера. Тем более, крупный хищник их не интересовал – рядом лежала целая куча вполне еще сносного мяса, так зачем было рисковать, рискуя напороться на острые зубы?.. Добыча от них все равно не уйдет – и, неторопливо проглотив свой кусок, молодой охотник вернулся к своей трапезе, а старый спинозавр устало отвернулся и закрыл глаза, ибо именно в этот момент его жизнь окончательно утратила всякий смысл. Он был властелином этих земель, самым страшным и свирепым хищником, с которым никто не смел бы драться на равных – только такой же, как и он сам, боец… но последних осталось не так уж и много, ибо жизнь плотоядных динозавров была полна опасностей, подстерегающих их на каждом шагу, и было удачей уже то, если хотя бы один детеныш из целого выводка достигал зрелости. Кого же тогда оставалось бояться спинозавру, шестнадцати метровому чудовищу, словно бы воплотившему в себе сам дух своей жестокой эпохи?.. Да никого, пожалуй. Зато его самого должны были бояться все!
А вот теперь – перестали.
Зачем было сражаться дальше?..
Несколько дней спустя одинокий молодой спинозавр, привлеченный запахом падали, набрел на остатки громадной туши египтозавра. К тому времени на костях уже мало что осталось, и несколько крупных птерозавров шумно ссорились из-за обрывков сгнившего мяса. Разогнав эту крылатую публику, юный хищник безо всякого интереса потыкался мордой в подсохшие ребра и поняв, что не наскребет тут себе даже на легкую закуску, разочарованный молодой динозавр уже хотел убраться прочь, но внезапно его ноздри раздулись, и, опустив голову к земле и пару раз копнув застывающую грязь, он обнаружил нежданный подарок судьбы – почти целый труп взрослого спинозавра. После гибели могучие мышцы сократились, и морщинистые губы гиганта были слегка приподняты – казалось, что он улыбается. Словно бы он встретил кого-то, кого уже давно знал – и наконец-то ушел туда, откуда не возвращаются. Он с готовностью встретил свою судьбу – ибо знал, что это неизбежно.
Рано или поздно – смерть приходит за каждым из нас.
Всегда.

Спасибо за внимание!

Зайди на Фанлерр, Ломака.

Отредактировано vakhtang2012 (10-03-2012 17:13:06)

0

11

День из жизни Ютараптора.

Рассвет. Ветер слегка колыхал пыль, которая была в обилий в этой пустыни. Полная тишина…разве что, почти неслышные шаги доносились со стороны Солнца. Рептилия, размером с бурого медведя искало себе добычу. Этим хищником был Ютараптор. Сейчас была засуха и еда с водой почти не было. Оставалась лишь одно- искать. Но что? Ничего же не было! Но тут, ты либо ищешь и не находишь, или находишь и живёшь ещё один день. Раптор бесшумно продвигался ища глазами хотя бы капельку воду. Он не пил уже два дня. У него не хватало сил даже зашипеть, только слабо прохрипеть. Ноги косили, силы кончались…Но тут…вода! Ютараптор радостно( если для Динозавра это возможно) побежал в сторону оазиса. Раптор опустил голову и стал жадно пить воды. Такая сладостная жидкость потекла по горлу. Ящер «улыбнулся». Он поднял голову вверх. Хоть одна минутка счастья в такую жару.
  Но вдруг…какой-то топот. Раптор повернулся в сторону звуков. Это была…еда! Крупная Гастония медленно шла в сторону воды. Хищник стал медленно отступать назад. Но не из-за страха. Он хотел начать охоту…
   Гастония пила воду. Она, как и раптор, долго провела без воды и хотела напиться вдоволь. Но и этого оазиса надолго не хватит. Скоро жара и жажда Гастоний сделают своё дело. Хотя и это было не так уж плохо( в особенности во время засухи). А ведь до сезона дождей ещё несколько месяцев! Каждый день длился почти вечность…Но об этом лучше не думать. Хотя, куда там думать это рептилий? Её мозг был слишком мал. Гастония подняла голову и посмотрела вокруг. Никого. Почти…Чьи-то шаги были слышны позади Гастоний. Но даже не смотря на свой слух, она не слышала  их. Неожиданно сзади послышался свист прыжка. Животное не успело развернуться, как острый 25 сантиметровый коготь вонзился между её панцирем…
   Ютараптор  решил испытать удачу. Острый коготь почти пробил броню, но латы Гастоний тоже были неслабы. Коготь прошёл по отделу бока, где почти не было брони и оставил достаточно глубокую царапину. Раптор приземлился неподалёку и решил отойти ещё подальше. «Ножницы» на хвосте Гастоний были опасны и глупо их недооценивать.  Гастония достаточно быстро( по крайне мере для себя) повернулась и начала махать хвостом, пытаясь задеть хищника. Но Раптор был не промах. Он отпрыгнул и щёлкнул зубами. Хищник повернулся и стал ходить кругами вокруг жервыт. Гастония тоже поворачивалась, пытаясь не упустить противника из виду. Раптор оскалил зубы, в то время как Гастония махала хвостом. Никто не хотел проиграть, ведь для обоих это означало бы смерть. Для одного быструю, для другого медленную от голода. Раптор попытался сделать ещё один выпад. Гастония махнула хвостом. Хищник затормозил, решив не рисковать. Травоядное начало наступать. Она пошла вперёд, махая хвостом. Раптор вновь начал отступать. Он мог уйти, но тогда он будет долго и мучительно умирать от голода. Или же сейчас наступить и умереть более, менее быстро. Лучше быстрая смерть. …
      Ютараптор резко отступил. Гастония мало удивилась и начала поворачиваться как только Раптор повернулся. Это было её ошибкой…к несчастью, последней.
       Послышался резкий свист. Гастония слишком поздно опомнилась. С помощью разбега, Ютараптор допрыгнул до её шей и вонзил в неё свой коготь. Словно остреё лезвия по маслу, коготь оставил глубокий след на шей Гастоний.  Из раны рекой потекла кровь. Раптор приземлился недалеко от травоядного и это стало уже его ошибкой…
      В предсмертной агоний, Гастония нанесла свой последний удар. Прямо по Ютараптору. Он не успел среагировать и поплатился за это…Уда пробил его ноги и сломал кости. Раптор упал на землю в собственную кровь. От жгучей агоний и боли, он издал крик, который смешался с криком Гастоний.  Если бы они могли говорить, то прокляли бы этот чёртов оазис, который стал их погибелью.
    И Гастония, и Ютараптом, погибали несколько часов, пока наконец не испустили дух. Они умерли не от жажды, и даже не из-за ран. Они погибли просто из-за того что просто хотели выжить. Прожить хотя бы ещё один день…но судьба была безжалостна.  Она забрала жизни обоих…жаль, что никто из нас так и не узнает что они чувствовали в последние минуты жизни. Может боль, может сожаление, да что угодно! Но не страх перед смертью. Никогда.  Потому что были слишком тупы? А может, просто были готовы к этому. Готовы умереть каждый день. И неважно от чего.

0


Вы здесь » Кини-Нуи » Общение » День из жизни Динозавра